mahy (milky_it) wrote,
mahy
milky_it

СКАЗКА

Вот такую вот сказку я начал писать в 2002 году. Всё никак не могу закончить. Да и не знаю - стоит ли. :)



ВСТУПЛЕНИЕ, без которого можно было бы и обойтись, но так уж мне захотелось


Сегодня у меня препоганейшее настроение, и я хочу чего-нибудь написать. Чего-нибудь эдакого. И, пожалуй, этим "чем-нибудь эдаким" будет сказка... В ней будет всё, о чём полагается рассказывать в сказках: добрый, но старый (вследствие чего немощный) король и его злобная жена-королева, вынашивающая коварные планы вместе со сволочью-канцлером (отнюдь не немощным и этим выгодно от вышеупомянутого короля отличающимся); красавица-принцесса (особенно сзади) и ужасный дракон (особенно тоже); отважный рыцарь (к сожалению, не посвящённый) и его трусливый оруженосец (к сожалению, не Панса)... Ну, разве что хэппи-энда я не обещаю. Впрочем, это мы еще посмотрим - в крайнем случае, будет у моей сказки плохой хэппи-энд.

Итак, начну своё повествование... А начну я его с описания жизни того среднестатистического королевства, с которым мне волей-неволей придётся свыкнуться в ближайшее время, дабы суметь более-менее достоверно описать все происходящие в нём события. Большая просьба все совпадения считать чисто случайными. А ещё лучше - чисто конкретными.




ПРОЛОГ, без которого тоже можно было обойтись, но с ним гораздо лучше


Описание славной истории не менее славного королевства под гордым названием Сиволапье принято начинать с рассказа о его основании великим конунгом из далёкой северной страны. Имя конунга (оно же и прозвище, так как имён у северных обитателей отродясь не водилось) наводило неописуемый страх на его врагов, стоило только произнести его в их присутствии. Надо сказать, что дрожать врагам было от чего: великий конунг Сивая Лапа (он же - мошенник и пропойца Лялик у себя на родине) оную лапу мог наложить на что угодно. И что самое страшное - было ему неважно на что позариться: между чужой мошной и чужой женой разницы видел мало, потому как чужая жена ему была нужна для целей таких непотребных, что говорить даже стыдно! Впрочем, расскажу, хоть и плеваться тянет. Бывало, похитит Лялик отраду какого-нибудь лопуха, а потом выкуп за неё требует. И попробуй не заплатить - за так отдаст обратно. А баба тебя потом съест с ... В общем, со всеми потрохами съест тебя баба - не ценишь, мол, совсем её, вот даже и на выкуп денег пожалел, змеюка ты морской, да страхолюдный...

Во времена, о которых повествование пойдёт чуть ниже, наука копания в чужих мозгах продвинулась достаточно далеко, чтобы дать объяснение такому вот, мягко говоря, странному поведению Лялика. Что, собственно, с лёгкостью и проделал известный сарацин Сигизмунд в своей фундаментальной работе "Явь, как завуалированная форма толерантных взаимоотношений, возникающих во время видений, периодически приходящих к особям прямоходящих приматов во время их бессознательного времяпрепровождения". Да только кто ж ту работу смог осилить! Вот и нынешний король Сиволапья, Кесарь шестой, в годы отрочества пытался сие деяние свершить, ан нет. Дальше третьего слова в заглавии не продвинулся, плюнул, вытер подбородок, да на сеновал пошёл с хитрыми намерениями натырить сенца для лошадки, благо кузнеца там не наблюдалось... При чём тут кузнец? Ну как же... Если кузнеца на сеновале не было, значит и доча его страшная где-то в другом месте в этот момент тусовалась. Ведь всем известно, что кузнец и страшная доча неразлучны. Кузнец и страшная доча - вместе веселей!.. Но что-то я увлёкся. О Кесаре рассказ пойдёт чуть позже. Сейчас же о Сивой Лапе.

Однажды проснулся будущий великий конунг и понял: жить так нельзя больше. Да и как тут не понять этого, если напился накануне пьяным, а просыпаешься трезвым совсем! А тут ещё и башка трещит. Тут же он и озвучил эту великолепную мысль, да так озвучил, что по всей округе цветы завяли, а собаки завыли тоскливыми голосами, чуя покойника. Но, как ни странно, нового покойника в этот день не объявилось, хотя количество обитателей селения и уменьшилось. Ровно на одного Лялика.

Хватились пропавшего лишь под вечер, когда обнаружилось исчезновение головного яла. А когда тщательные поиски под окрестными кустами ничего не дали, то устроили счастливые северяне на радостях всеобщее гуляние с непременными для тех мест забавами, как то: разбивание головой огромных камней (своей головы было жалко, вследствие чего под ободряющие возгласы: - Терпи, малыш, ярлом будешь! - бралась голова ничего не соображающего младенца) и поедание на скорость рыбы, свежеотобранной у медведя (а так же поедание медведем тех участников, которым на бегу жевать рыбу было ну никак не сподручно)...

Никто на следующее утро так и не вспомнил - что же послужило причиной такой грандиозной попойки, потому как помер Никто. От передозы самогона. Это послужило поводом для ещё одного праздника, так как по распространенному в северных краях поверью, если помер в селении Никто, значит понял-таки свою никчемную сущность и переродился в настоящего Кого-То. Осталось только определить в кого именно, после чего утопить конунга, а на его место водворить Свежеобретенного Себяосознавшего - именно так, с большой буквы Сы, причём два раза. И вот за этими радостными хлопотами про Лялика позабыли напрочь...

Лялик же, естественно, конунгом никогда не был по причине природной лени, которая, впрочем, никогда не мешала ему наслаждаться жизнью во всех её проявлениях, включая даже такие экзотические, как мытьё головы и, страшно сказать, ног. Но, к его чести, случалось это только тогда, когда там действительно начинала проявляться инородная жизнь. Посему, быть утопленну Лялику не грозило и начал он размышлять: куда же теперь податься с такой дурой под ногами, ибо был он от природы ещё и прижимчив и ял (даже угнанный) терять за так совсем не хотел.

- На юг пойду! - в конце концов просипел Лялик. К слову, это была его первая дельная мысль после той самой - исторической, которая позже вошла во все хроники. Далее оная мысль заструилась совсем уж странным образом:
- Перебью номера, перекрашу и сплавлю на руки первому же попавшемуся барыге... Тут Лялик с недоумением посмотрел на своё мутное отражение в воде, врезал себе же по затылку обухом топора и больше таким нечестивым образом не мыслил. И вообще не мыслил до вечера... Следующего дня. Потому как не умел Лялик силушку свою немереную рассчитывать.

На самом деле, выбор у Лялика был весьма небогатым: либо на юг, либо назад, к горячо любимым соотечественникам, так как по дури по своей умудрился он пойти на яле не в открытое море, а вверх по течению реки. Но назад возвращаться Лялику ну никак не улыбалось, ибо подозревал он, что эти самые соотечественники встретят его не так уж радушно, как бы ему того хотелось...

Наверное, непонятно почему я так затягиваю предысторию и стоить пояснить, что рассказываю я это всё лишь потому, что подробностей таких о Лялике ни в одной исторической хронике Сиволапья не найти, а на целостности картины они скажутся только благоприятственно - основатель целой страны, как-никак! Хотя скорее никак... Впрочем, основание Сиволапья - отдельная история, весьма, к слову, занимательная. Издревле жили к югу от севера (а лучше о местоположении этой страны и не скажешь) люди. Неплохо жили. Если бы нашлись по их душу Карл и Фридрих (которым места в моей сказке нет - всё опошлят), ну или хотя бы Ульянин сын, то назвали бы они этих людей коммунистами, потому как денег у них не было. Да вот только коммунизм тут ни при чём был... Стоило только появиться в руках у лосьянина (да-да, именно так они себя и называли) самой малой денежной единице, как происходило нечто абсолютно мистическое: в следующий же момент обнаруживал себя незадачливый лосьянин уже без денег, но зато с целым перечнем новых ощущений, самыми невинными из которых можно было считать синдром приобретенной головной боли и необычайную сухость в глотке. Место, где лосьянин обнаруживал себя, варьировалось, порой доводя его до нервного ступора, обуславливаемого попытками вспомнить произошедшее, перемежаемыми с шёпотом:
- Дык это... Как же... Кто же... Дык ёпти!..

Ничего удивительного, что сторонились лосьяне денег как чумы. Ну а вследствие этого замечательного факта не было у них никого, кто бы взял на себя бремя власти - именно бремя, так как власть и деньги у лосьян всегда были понятиями неразделимыми, а в некоторых случаях и взаимозаменяемыми.

И вот именно к этому гостеприимному берегу оголодавший Лялик и пристал в поисках пищи на десятый день своего плавания...

Увидев огромного волосатого мужика, грозно скалящего зубы, которые выглядели ничуть не безобиднее его начищенной секиры и рогатого шлема, лосьяне немного струхнули. Лялик же просто хищно улыбался своим мыслям, предчувствуя, как его брюхо в самое ближайшее время набьётся разнообразнейшей снедью и совершенно не обращал внимания на свой внешний вид. Когда же он, наконец, заметил вполне адекватную реакцию аборигенов, то, находясь в благодушном настроении, решил немного подшутить, гаркнув во весь голос (благо сивухи на яле не было и обыкновенное для Лялика сипение само собой пропало):
- Эй, вы!.. Тащите жратву великому конунгу...
Тут Лялик на мгновение задумался, после чего произнёс вторую свою фразу, вошедшую в историю:
- Великому конунгу Сивой Лапе!
При этом свеженазванный Сивая Лапа почти не покривил душой. Оба эти определения (я имею в виду слова "сивая" и "лапа", а вовсе не "великий" и "конунг") к нему можно было смело применять, учитывая его великолепное прошлое, предусмотрительно мной освещённое. В сочетании же они давали совершенно новый смысловой оттенок. И надо сказать, что именно это сочетание в дальнейшем принесло Лялику все его удачи, а стране все её великие свершения...

Но это всё - дела минувших дней. Немало времени прошло с того момента, как великий вождь Сивая лапа правил страной, наречённой в его честь. На дворе - просвещенный 15-й век. И любой образованный монах может бойко рассказать обо всех мало-мальски важных событиях, что происходили за эти годы в Сиволапье - только наливай. Думаю, что если понадобится, то таковому монаху здесь непременно найдётся место...

UPD: Да, есть еще четыре главы...
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments